Видимо слепо следуя этому лозунгу, рационализаторы 20-30-х гг. прошлого века напредлагали немало курьёзных изобретений, каким казалось, важного оборонного значения.
Бывает ли так, что человек не сведущий в военной области делает в ней полезное изобретение? Да, бывает! Но очень редко, ведь военная техника неимоверно сложна! Впрочем, даже в 20-30 гг. прошлого века, когда для многих-то и трёхлинейка была пределом совершенства, придумать что-нибудь новенькое было делом исключительно непростым. К сожалению, многие тогда считали, что «революция открыла у нас дорогу всем без исключения и практически в любую область, в том числе и в военное изобретательство! И что же из этого получилось?

Патентные организации страны, народные комиссары промышленности и обороны и даже «сам товарищ Сталин» целыми пачками получали всевозможные предложения с заявками на изобретения по укреплению обороны СССР. Отказы специалистов воспринимались их авторами как вредительство, с которым нужно было обязательно «разобраться».
Почему-то особой популярностью у «кулибиных» пользовалась бронетехника, которой, оказывается, была посвящена львиная доля изобретения. При этом, предложения самородков прямо-таки потрясают своей вопиющей безграмотностью.

Так, например, автор В. Лукин в 1928 г. предложил «Сходукет», что, по его словам, означало «Скороходовая двухколёсная танга». Куда до неё «Царь-танку» Лебеденко, диаметр колёс которого составлял 9 м, тут диаметр предполагался ещё больше — 12 м! Машина была подробно прорисована снаружи в разных ракурсах, но схема её внутреннего устройства, равно как и все надлежащие расчёты, полностью отсутствовали, что неудивительно, т. к. заявитель, как это явствовало из его письма, был отчислен из Ленинградского технологического института за академическую неуспеваемость (всё своё свободное от еды и сна время он, по его словам, посвятил разработке «Сходукета»).

В 1927 г. В. Майср спроектировал «подвижный щит для защиты от ружейных и других пуль» — два пустотелых цилиндра в рост человека, между которыми должен был сидеть боец, вооружённый пулемётом. Сзади агрегат поддерживали два роликовых катка, а двигал его вперёд сам красноармеец, переступая ногами по скобам на внутренней стороне цилиндров. Впрочем, оригинальная схема автора не даёт точного представления о том, как же всё-таки должен был ехать его «щит». Аналогично (т. е. толком непонятно как) действовал и сборно-разборный пятиместный «контртанк» Ф. Бородавкова, который катили на врага сидящие внутри бойцы, цеплявшиеся руками за расположенные на его внутренней поверхности скобы. Тормозами служили выдвижные ножевые упоры. Главным достоинством своей «бронебочки» автор считал дешевизну и уверял, что в бою она не уступит полноценному танку! Хотя орудий почему-то не нарисовал.

1)  «Мобильный щит» В.Майера.
2)  «Контртанк» Ф.БорОдавкова.
3)  «Лилипут» В.Налбандова.
4)  «Танк-шар» И.Лысова.
5)  «Липучая ракета» Г.Демидова.
6)  «Оборона СССР» Я.Циприкова.
7)  «Активная броня» Д. Палийчука.
8)  «Сходукет» В.Лукина.
9)  «Автоматический щиток» А.Новосёлова

Если двоечник В. Лукин возлагал главную надежду на чудовищные размеры своей «танги», то В. Налбандов в 1930 г. разработал проект «лилипута — одноместной танкетки, в которой водитель-пулемётчик располагался в лежачем положении. В заявочных материалах имелись расчеты — видимо, с академической успеваемостью проблем у автора не возникало. Зато он, как впрочем, и все его предшественники, не сообразил, что машина высотой всего 70 см не сможет преодолевать значительных вертикальных препятствий, а броня, прикрывающая ходовую часть почти до земли, будет помехой во время движения; кроме того, одному человеку и управлять танкеткой, и стрелять неудобно. Неудивительно, что этот проект был отвергнут, невзирая даже на предусмотренную конструктором возможность вести огонь по самолётам.

Авторы А. Лисовский и А. Грач придумали бронированные аэросани, причём корпус машины напоминал собой панцирь черепахи — «чтобы все пули отскакивали». И. Лысов в 1928 г. подал заявку на танк в виде огромного шара с пушками и пулемётами. Двигатель, как самая тяжёлая часть конструкции, помещался в центре корпуса на карданном подвесе в нижней части корпуса, причём управлять машиной предполагалось изменяя «центр тяжести». В регистрации изобретения было отказано, поскольку у него, как оказалось, имелся германский аналог, защищенный патентом № 159411 ещё в 1905 г.

Г. Лебедев предложил в случае войны надевать на городские автобусы броневые корпуса, заранее изготовленные и до поры до времени хранящиеся отдельно. Идея эта, по его мнению, заслуживала патента.

В 1920-х гг. патентоведам пришлось немало разбираться и с различного рода противотанковыми приспособлениями.
Скажем, Г. Демидов подал заявку на «прибор для просверливания стенок броневых машин с последующим пуском ОВ». Иначе говоря, реактивный снаряд с «липкой головной частью и тремя центрирующими усами из проволоки», оснащённый ещё и газорезкой. Приклеившись к танку, «прибор» прожигал в нём дыру и впрыскивал туда отравляющее вещество.

В конце 1920-х гг. Ф. Хлыстов изобрёл «пеномёт» — устройство, залепляющее специальной пеной смотровые приборы неприятельской бронетанковой техники. Интересно, что в 1988 г. аналогичную заявку подал изобретатель в Германии. Ещё одно тогдашнее предложение {тоже продублированное в Германии в 1989-м) — обстреливать танки баллонами с жидким азотом: последний, мол, испаряясь, создаст вокруг танка газовое облако такой концентрации, что его двигатель заглохнет и перестанет работать. Оба автора (наш и немецкий) явно не задумывались над двумя вопросами: что помешает экипажу завести мотор, когда облако газа рассеется, и какая потребуется концентрация газа, чтобы движущийся танк не сумел бы его проскочить на ходу.

В то же время среди предложений, по которым был получен отказ, имелись и намного опередившие своё время.

Так, прообразом современной встроенной реактивной брони можно признать разработанное в 1929 г. А. Новосёловым «автоматическое бронеприкрытие для водителей броневых машин» из проволочного экрана и вертикальной бронезаслонки с приводом от двух соленоидов. При прохождении сквозь экран пуля замыкала тесно натянутые проволочки, на соленоиды поступал электрический ток, и они толкали вниз стержни вместе с прикреплённым к ним бронешитком: тот опускался и прикрывал смотровую щель. Изобретатель получил отказ в связи с тем, что его устройство на практике постоянно запаздывало бы — из-за большой скорости пули щель прикрывалась бы уже после её пролёта, на что и обращалось внимание заявителя в рецензии на его работу.

Разработка одессита Д. Палийчука — не что иное, как газодинамическая, или динамореактивная, броня, без которой сегодня не обходится ни один танк! В 1927 г. для защиты кораблей автор предложил приспособление из шестигранных призм, заполненных взрывчаткой, — подобии «орудийных стволов, производящих в случае попадания газодинамический эффект отражения».

Здесь, забегая вперёд, можно заметить, что в годы Великой Отечественной войны в боях за Берлин наши танкисты несли такие потери от огня немецких «фаустников», что вынуждены были наваривать на свои Т-34 специальные сетки из всего, что было под рукой. Даже когда в 1982 г. израильские танки с динамореактивной бронёй успешно вторглись в Ливан, многие из наших военных выступали против того, чтобы отечественные танки «обкладывались взрывчаткой». А ведь всё могло быть по-другому даже в ходе Великой Отечественной войны, если бы в своё время идея Палийчука не была «похоронена» как «не достигающая цели»…

Впрочем, отделить зёрна от плевел в этом чудовищном потоке информации было не так-то легко. Представьте, как реагировали бы вы, получив для оценки заявку Я. Циприкова, предложившего снаряд с гордым названием «Оборона СССР».
Согласно описанию, последний «при вылете из орудия попадает на специальную тележку на колёсах и совершает на ней полёт к цели, где разъезжает на ней по полю боя, нанося повреждения окопам и проволочным заграждениям, после чего подрывается». Эксперт, наверное, просто «убил» автора вопросом: почему тот считает, что снаряд непременно полетит колёсами вниз? На этом их переписка и оборвалась…

Необычные проекты, один нелепее другого, шли не только от изобретателей-одиночек, но и из немалого числа специальных оборонных предприятий, в частности из созданного в 1930 г. ОКПБ (Особое конструкторско-про-изводственное бюро) ВВС РККА, реорганизованного впоследствии в целый экспериментальный институт, где, кроме авиации, почему-то занимались и танками.

Танки БТ-5 довооружённые двумя 250-килограммозыми реактивными минами в направляющих лотках по обеим сторонам башни

Среди разработок его руководителя П. Гроховского, например, был танк-аэросани с башней от танка БТ-2, в котором и двигатель, и воздушный винт находились внутри броневого корпуса и защищались бронёй. Воздух должен был поступать к нему через жалюзи в крыше корпуса, а выбрасываться наружу через такие же жалюзи по бортам. Сотрудниками КБ также предполагались бронеавтомобиль на воздушной подушке с башней от плавающего танка Т-37 и полностью бронированный колёсно-гусеничный мотоцикл с пулемётом. Поскольку лёгким танкам того времени было трудно соперничать с полевой артиллерией, Гроховский предлагал усилить их огневую мощь при помощи установки на серийные танки пусковых установок крупнокалиберных реактивных снарядов. В частности, дне ПУ предлагались к размещению на надгусеничных полках танка БТ-2, по бокам башни плавающего танка Т-37 и одна — на крыше танкетки Т-27. Танки БТ-5 Гроховский планировал довооружать двумя 250-килограммовыми реактивными минами в направляющих лотках по обеим сторонам башни.

Данная идея, как самая простая, была опробована в 1935 г. в ракетном НИИ Ю, Победоносцева, где на танк БТ-5 попробовали устанавливать реактивные снаряды PC-132, а год спустя на заводе № 37 на него поставили и реактивные мины в 250 кг. Впрочем, ни тот, ни другой эксперимент, по мнению испытателей, хороших результатов не дали, в связи с чем на советские танки реактивные снаряды в годы войны не ставились, хотя время от времени подобные проекты появлялись снова. Например, существовал проект танка-ракетоноспа на базе КВ, у которого реактивные снаряды от «катюш» должны были располагаться в бронированных контейнерах на надгусеничных полках. Существуют фотографии такой опытной машины, но серийно такая техника у нас не выпускалось.
А вот американцы в годы Второй мировой войны на части своих танков «Шерман», а также бронеавтомобилях «Стагхаунд» разместили на башнях балочные пусковые установки для двух-, четырёх 80- и 60-фунтовых реактивных снарядов, совсем так же, как это планировалось делать на наших БТ!

Другой попыткой П. Гроховского компенсировать слабость вооружения этих танков было предложение ставить на них 203-мм безоткатные орудия Л. Курчевского. Затея не удалась, вернее, так и не вышла из стадии проектирования.

И разумеется, причина всех этих печальных явлений была лишь одна -отсутствие достаточного количества образованных людей на всех уровнях государственной власти в России тех лет. Не обладая необходимыми знаниями и больше доверяя практике, нежели теоретическим расчётам, чиновники, спешили поскорее увидеть всё в металле, что неизбежно вело к огромному расходу материальных и финансовых ресурсов, без какой бы то ни было реальной отдачи. Это разбазаривание государственных средств закончилось тем, что в конце 1930-х гг. многих известных изобретателей репрессировали. Тот же П. Гроховский, например, в 1937 г. был снят с должности начальника своего экспериментального института (который вскоре также закрыли), а спустя 5 лет его и вовсе отправили в лагерь, где он и умер в 1946 г. В итоге ничего сверхоригинального по большому счёту в области бронетанковой техники в предвоенные годы в СССР создать так и не удалось и, кстати говоря, это хорошо, потому что крайности всегда опасны, хотя и случается, что на первый взгляд они выглядят весьма привлекательней

Вячеслав ШПАКОВСКИЙ